Список форумов БКБ  
 
 FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Старые статьи про советский спецназ Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Пт Окт 09, 2015 7:49 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

"СПЕЦНАЗ"

Статья про учебную роту специального назначения ("девятая рота") ОМСДОН (отдельной мотострелковой дивизии особого назначения ВВ МВД СССР им. Ф. Э. Дзержинского). Через пару лет учебная рота станет 1-й отрядом специального назначения внутренних войск «Витязь».
Она была опубликована в знаменитом на тот момент журнале "Огонёк".

Image

Командировка. Миша Комиссаров: «Утром дали сигнал, что нужно лететь на операцию. Прилетели мы на Урал часов в семь вечера. Темнеть начинало. Зона строгого режима. Зеки захватили заложников: капитана и трёх женщин. Зекам этим было лет по двадцать с небольшим. Но здоровые. Под два метра, под метр девяносто. Да к тому же вооружены заточенными пиками. И вот они объявили, что, если через полтора часа их требования не будут удовлетворены, они начнут резать заложников. То есть у нас было всего полтора часа. И было нас тринадцать человек. Подготовили оружие, имитацию, боеприпасы. Генерал то и дело подходит, все спрашивает, готовы мы или нет. Майор какой-то подбегает: «Ребята, вам не страшно?» Но когда я сам полез, сердце вот так: «тук-тук-тук». У нас бронежилеты. Грудь и спину закрывают. А ребра, руки, лицо, ноги открыты. Ещё сфера на голове.

Image

Пошли на штурм. Заложили в стену заряд. Взорвали. На меня крыша упала. Контузило немного. Солнечный шар перед глазами поплыл. Первая группа по коридору побежала и сразу свалила двоих. Побежали дальше. Начали выбивать двери. Бросили гранаты «Заря». Слышим в одной из камер женские крики, Вломились. Зеки сидят, дрожат. Женщины кричат: «Не трогайте их!» Ну как не тронуть. Конечно, тронули. Капитан-то сидел уже весь порезанный. Потом офицеры подходили, спрашивали: «Ребята, сколько вам за это платят?» «Семь рублей в месяц»,- отвечаем.
Краповые береты. «Только прямо, - сказал майор, - и не вздумай шарахаться по сторонам. Там такие заряды, стальные рельсы разносит в куски». Заряды и в самом деле оказались что надо. Они жахали то слева, то справа, то где-то впереди. Пучили землю. Секли лицо и потный комбинезон мелким песчаным крошевом. И если бы не белый пластиковый шлем, мозги бы перетрясло, как в шейкере для взбивания коктейлей.
Мы валились в узкую щель окопа, задыхаясь от долгого бега, отхаркивая перемешанную с пороховой гарью пыль и бессильно матерясь; падали и давили без разбора друг друга тяжелыми ботинками, коленями, прикладами автоматов и только потом тыкались мордой во влажный песок. Тем, кто упал сюда первым, здорово повезло. Целых двадцать секунд они могли никуда не бежать, ни о чем не думать.
А потом - снова вперед, разбрызгивая пот и сделавшуюся клейкой слюну, по колено в жидкой грязи, падая и из последних сил хватаясь за мокрые комбинезоны товарищей, с «Калашниковым» наперевес, с ненавистью и плывущим перед глазами зеленым маревом нетоптаной травы, со сдавленным криком: «спецназ!»
Сергей Лысюк. Тридцать пять лет. Командир учебной роты специального назначения: «Рота наша была сформирована в семьдесят восьмом году. Первого января. Точнее, тридцать первого декабря семьдесят седьмого. Первым командиром роты был капитан Мальцев. Сформировали нас по приказу министра внутренних дел. Главная задача - борьба с особо дерзкими преступными проявлениями. Тогда это еще не называлось терроризмом. В преддверии Московской Олимпиады в МВД был обобщен опыт проведения Олимпийских игр, в частности в Мюнхене, во время которых террористами была захвачена делегация Израиля, и полицейские службы действовали не на должном уровне. После того случая в ФРГ была создана группа ГСГ9, в Финляндии - полицейская группа «Медведь», активизировалась деятельность антитеррористической группы «Дельта». Чтобы обеспечить безопасность Московской Олимпиады, была создана наша рота по борьбе с терроризмом.
К восьмидесятому году мы были уже готовы.
А в восемьдесят втором году, кажется, была наша первая операция по освобождению заложников. Это было в Сарапуле. Двое преступников захватили в школе детей и выдвинули требование улететь за границу. Мы загрузились в самолет. Прилетели в Ижевск. Там пересели в автобусы и поехали к месту. С нами действовало другое подразделение. Ну, короче, после проведенных переговоров преступники детей отпустили.
Сам я пришел в роту ровно через месяц после того, как ее сформировали. Сначала был командиром учебного взвода, преподавателем спецдисциплин. Два года стоял в строю вместе с солдатами. Потом разрабатывали методику, кое-что перенимали из зарубежного опыта борьбы с терроризмом. Комроты стал в восемьдесят шестом. Участвовал почти во всех спецоперациях. Имею пятнадцать швов. Позвоночник немного травмирован. Получаю триста сорок пять чистыми. Две трети жизни провожу на работе. У меня жена и двое детей: Виталий и Ольга. Но сыну моя профессия не по душе. Он увлекается музыкой. А что касается ритуала вручения крапового берета, то мы придумали его потому, что у человека должно быть хоть что-то святое, то, за что можно держаться».
Краповые береты. Сбросив на землю автоматы и пластиковые шлемы, они теперь стояли перед майором плечом к плечу. По ботинкам стекала вода и болотная жижа.
Но они, выдержавшие рукопашные бои, семикилометровый марш-бросок, огненно-штурмовую полосу, теперь, казалось, даже не чувствовали усталости. Только ждали, что скажет майор.
- Поздравляю. - произнес майор, чуть помедлив. - все вы прошли это испытание. И теперь я могу вручить вам краповые береты.
Вадим Кухар. Двадцать три года. Инструктор. Прапорщик учебной роты специального назначения: «Эта форма для меня значит очень многое. Вот иногда ребята из других подразделений называют наш берет кепкой. Это обидно, и поэтому приходится их ставить на место. Хотя они-то не знают, что нашу форму нужно заслужить. Вот молодые ребята через два месяца будут сдавать экзамен на право ношения комбинезона и только через полгода завоевывать право носить краповый берет».
Краповые береты. «Мне стало известно,- сказал майор время спустя.- что один из вас совершил проступок, несовместимый со званием бойца спецназа. И хотя он сдал сегодняшний экзамен, я лишаю его права носить краповый берет. Шаг вперед».
Солдат чуть не плакал. Он уже прошел несколько спецопераций. Он уже нюхал запах теплой крови и ходил по лезвию бритвы. Он сдал в конце концов этот экзамен, к которому готовился и который ждал целых полгода, и вот теперь, после того когда он, быть может, впервые почувствовал себя настоящим мужчиной, его лишают этого чувства. Ему, наверное, хотелось сейчас умереть, подорваться где-нибудь на огненно-штурмовой полосе, лишь бы не испытывать позора. И изгнанным не быть.
Сергей Лысюк: «Что он натворил? Толкнул другого солдата. По нашим правилам мы должны были вообще убрать его из роты. Ведь мы увольняем даже за мелкий обман. Почему? Очень просто. Представь себе: нечестный, способный на подлость человек, получив у нас соответствующую подготовку, научившись освобождать заложников в здании или в самолете, сам стал террористом. Это будет враг, которого нельзя взять. Поэтому мы и не должны делать таких врагов. Наши люди должны быть честными и добрыми. Должны помогать, а не вредить людям. От этого и жесткость».
Взвод. Прапорщик Кухар в пятнистых камуфляжных штанах и обтягивающей мускулы майке стоит за деревом и, прицелившись из «Калашникова», лупит по третьему взводу. Третий взвод бежит вяло: падает на землю и снова поднимается с земли. За спиной автомат или гранатомет. На плече - противогаз. На боку - штык-нож. А на голове, как дурацкая погремушка, болтается тяжеленная сфера с титановыми пластинами. Взвод устал. И прапорщик Кухар то и дело нажимает на спусковой крючок. Пф-пф-пф - стреляет прапорщик Кухар сухими губами.
- Многих убил?
- Почти всех.
- И ты бы поехал с ними в командировку?
- Сейчас нет. Но месяца через два наверняка. Тогда они уже станут бойцами.
Мимо прополз «убитый». Через разодранные хэбэ виднелись синие трусы.
Офицеры. Прапорщик Юрий Ваганов. Двадцать два года: «Когда солдат к нам приходит, мы его здорово проверяем. Он должен пробежать километр за три минуты. Перекувырнуться. Двадцать раз вперед и столько же назад. После этого смотрим вестибулярный аппарат. Должен шестьдесят раз отжаться от пола. Поспарринговать в боксерских перчатках. Два поединка по две минуты. Когда мы с Алексеем были в Баку, чтобы побыстрее проснуться, отжимались. Сорок раз отожмешься, ручками встряхнешь. И еще сорок раз. И так по пять подходов».
Вадим Кухар: «Курс на выживание - это очень просто. Приезжаем в лес. Солдаты сами ставят себе палатки, сами пищу готовят. Ночью начинаем обстреливать лагерь холостыми, бросаем взрывпакеты. И так всю ночь. Атака, отражение, двадцать минут спят, и все по новой. Три дня живут в напряжении. Некоторые не выдерживают. Таких мы сразу отсеиваем. Потом объявляем шестидесятикилометровый марш-бросок. Желающие - шаг вперед. Когда приезжаем из леса, нужно пройти рукопашный бой. Двое солдат против инструктора. Бывает, разобьешь ему нос или губу, он бросает перчатки и уходит. Такой тоже не будет служить в нашей роте.

Image

Мы набираем в роту каждый раз человек сто, и половину из них после этих испытаний отсеиваем. Может быть, это и жестко, но мы должны сделать так, чтобы в экстремальной ситуации с ним ничего не случилось, чтобы в случае чего все они остались живы».
Капитан Сергей Житихин. Двадцать семь лет: «Курс психологической подготовки включает в себя, например, присутствие на вскрытии трупов. И вот весь состав роты ездил в институт Склифосовского на это дело. Трупы там вскрывали полностью. Солдаты смотрели. Чтобы привычка была. Потом спускались в холодильник. Тоже смотрели. Потом вышли, с ребятами поговорили. Все-таки неприятно. Был человек. Тут, на улице, его родственники стоят. Плачут люди, им тяжело. Второй раз я бы туда не пошел. Хотя в командировках, конечно, тоже приходилось видеть трупы. Обгоревшие, изуродованные. А потом ты там сам ходишь какой-то взвинченный. Ведь в любой момент можешь оказаться на его месте. Так что просто не обращаешь внимания. Честно говоря, не до того».
Старший лейтенант Олег Полыскалов. Двадцать четыре года: «Почему у нас нет «дедовщины»? У нас просто есть стимул служить. Узнать свои реальные физические возможности. Уметь постоять за себя и за своих близких. В линейных подразделениях чему учится солдат два года? Шагать? А сила всегда была в почете. У нас черную работу делают и молодые, и старые без разницы. Они ведь и под пули идут рядом. И я с ними тоже иду. Ведь если завтра приказ, то мы должны быть уверены в том. что рядом с тобой человек надежный».
Раньше, говорят, жили от парада к параду. Теперь - от тревоги к тревоге. Это нормально. Теперь наших ребят из роты спецназа будят не страшные сны, не истошные команды стриженого дневального, а чье-то доподлинное горе. Именно оно, нежданное, заставляет наших ребят брать в руки братец-автоматец, прыгать в холодное брюхо транспортного самолета и лететь к кому-нибудь на помощь. Что там произойдет - неизвестно, но мы-то знаем, что летим туда, где другим не справиться. Туда, где может пролезть, проползти и защитить только один спецназ. И чтобы защитить себя и других, даже в короткие недели от тревоги к тревоге, все равно нужно быть наготове, не дать расслабиться мышцам, заржаветь штык-ножу, душе измельчать. Иначе ты труп. Это точно.
А я надеялся, надеялся и ждал, что мне пофартит, что-нибудь случится, и тогда ребята возьмут с собой в командировку. Но они уехали без меня.
И тогда мне стало обидно. Не за себя. За них. Ведь это дико, думал я, противоестественно. Уже нет Афгана, но чьи-то дети, девятнадцатилетние мальчики, вновь напяливают маскхалаты, берут оружие и летят под пули, «заточки», ножи. Их матери и отцы уже научились читать между газетных строк нонпарелью, куда послали их сыновей. И все ли из них живы? О ранениях узнают позже - из писем и телеграмм. Им тяжело, понятное дело: ведь сходить в спецназовскую командировку - все равно что съездить на войну. Но ради чего?! - спрашиваю я себя, - зачем это надо рисковать жизнями одних ради жизней других? И чья жизнь дороже? И есть ли ей цена? И почему в конце концов кто-то из них - Мишка Комиссаров или Игорь Седлак - должен целиться в кого-то через снайперский прицел, а если отдадут приказ, не смазать. Ведь если смажешь, тебя-то точно разнесут на куски из охотничьего ружья. Такие же, как и сам ты, молодые ребята.
Офицеры - дело понятное - получают за это деньги. Но солдатики-то ради чего? Имеет ли право государство вот так распоряжаться жизнью своих детей? Ведь через полтора года - «гражданка», и бронежилет приснится разве что в дурном сне.
- Салага ты, - сказал лейтенант и вернул обратно тлеющую сигаретку,- ведь должен кто-то делать и эту работу, должен кто-то вас защищать.
Командировка. Игорь Седлак: «Было ли мне страшно? Не знаю. Я об этом просто не думал. Тем более что за первые дни мы такого насмотрелись... Тогда нам нужно было вывозить турок-месхетинцев в лагерь для беженцев. Сначала женщин и детей. Люди в крови. Обгорелые, избитые. И вот по дороге наши автобусы забросали камнями. Мы закрывали женщин и детей щитами, но все равно отовсюду летели камни и битое стекло. Раскалывались щиты. Ужасно было смотреть на это. Все автобусы были в крови. А когда привозили их в лагерь, то встречали перекошенные злобой лица. И крики: «Мы отомстим».
Вадим Кухар: «Было ли у меня желание кого-то убить? Ну как сказать? Ситуации бывали разные. Обещали за ноги меня повесить, голову отрезать. Кирпичи бросали. Поначалу больно все это видеть. Очень хотелось это подавить. Но команды не было. И через пару дней привыкаешь. Потому что понимаешь: это провокация. Ну а когда внагляк с ножом бросались, то, конечно, бывало, заденешь. Не без этого. Или ты, или тебя. А так, обиды какой-то нету».
Сергей Житихин: «Вот нашему подразделению поставлена задача вывезти турок-месхетинцев из здания обкома партии в лагерь для беженцев. Ты думаешь, это просто так вывозится? Нет. На дороге заслоны. От нас требуют отдать всех турок на расправу. Что мы должны делать? Отдать турок? Советских людей отдать на расправу советским людям? Пусть сами разбираются? Ты никогда не задумывался? А я в последнее время часто. Ну почему я, советский солдат в Советской стране, должен ночью куда-то вывозить советских граждан? Почему мне кричат: «Зачем ты сюда приехал, фашист?!» И в этих условиях я должен в первую очередь отвечать за жизни тех, кого вывожу, во вторую очередь, к сожалению, - за жизнь своего солдата и в третью, если получится, за свою?
Решение конфликта стенкой на стенку подходит только для дикарей. А мы должны сделать так, чтобы они друг друга не перерезали».
Старший лейтенант Анатолий Куликов. Двадцать пять лет: «Ты знаешь, чтобы понять, почему мне нравится такая работа, нужно видеть этих людей. Этих заложников, которые стояли на грани смерти. Надо видеть их глаза. Иначе не понять».
Желтый автобус спецназа долго фырчит выхлопной трубой, наконец двигатель набирает обороты и, громыхая железом, тащит к закопченному, наполовину развалившемуся зданию с выцветшей надписью «Гостиница «Волна».
Здесь нас ждет обед, семь бутылок молока и часовой расслабон. Можно даже вздремнуть. Голову на одно сиденье. Ноги - на другое. Задницу - в проход. Вон, как Мишка. Но разве спецназ даст уснуть? Во время обеда спецназ травит байки. Спецназовские, конечно.

Image

«Что плохо? Если я уезжаю в командировку, то за это мне ничего не идет. Моя зарплата сто восемьдесят рублей. Тридцать пайковых я там проел. Командировочных выплатят рублей пятьдесят. Надо одеваться, хочется куда-то сходить. Я ведь еще молодой. А на сберкнижке - тридцатка. У солдат и того хуже».
«Есть тут, в дивизии, один товарищ. Знаете, какая у него любимая поговорка: «Солдат без бирки не солдат». Другой товарищ как-то поднял нас ночью и велел убирать до семи утра снег. А у нас ребята дружные, до четырех управились. Нет, говорит, вы до семи тут еще побудьте. Ну зачем это все, зачем?
Вообще нас раньше часто на хозработы посылали. Вагоны разгружать или убирать картошку. Но после событий в Сухуми нам стал покровительствовать командующий, и, слава богу, теперь не посылают вообще
А так, бывало, частенько слышишь: «Ну и что с того, что вы спецназ. Во время войны будете стоять в цепи». Правильно, нужда заставит, будем. Но ведь спецназ предназначен совсем для иного.
За такую работу, которую мы на спецоперациях делаем, нужно платить минимум пятьсот. А спецназ сделать профессиональным».
«Помнишь захват заложников в Семипалатинске? Там пошли непрофессионалы. И чем это закончилось? Убили майора, ранили капитана, пострадали заложники. Они просто не знали, как действовать в этой ситуации, не умели. И поэтому так получилось. А ведь в этом деле тоже нужны профессионалы. Актер перед спектаклем пять-десять раз выходит на сцену. Так же и мы».
Пятьсот? Даже мало. Пробыв в спецназе всего неделю, поползав на брюхе и даже не узнав, чем пахнет командировка, я бы не пошел и за тысячу. А каково майору Лысюку два года натаскивать профессионалов, а потом прости прощай? Каково штопать прогнившие фалы и молить бога, чтобы не позволил навернуться с пятого этажа? Каково прапорщику Вадику Кухару жить на такую зарплату? А другим солдатам и офицерам? Каково им ломиться на пулю и знать при этом, что всем, ну всем абсолютно, кроме друзей и близких, все равно, мертвый ты или живой? Всем нужна твоя сила, твой краповый берет, но не судьба. На судьбу вот так...
Но наплевать, спецназ никогда никому не отказывал. Он всегда там, где нужна его помощь. И поэтому все они, ребята из спецназа, достойны наконец человеческой жизни. Ведь от них зависят жизни каждого из нас.
В портмоне комроты Сергея Лысюка - маленькая фотография Че Гевары. Я знаю, что такая же фотокарточка есть и у других офицеров. И в комнате отдыха, где они гоняют вечерами чаи. Эрнесто Че Гевара - герой роты спецназа. День его памяти отмечается каждый год.

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 3
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS