Список форумов БКБ  
 
 FAQ  •  Поиск  •  Пользователи  •  Группы   •  Регистрация  •  Профиль  •  Войти и проверить личные сообщения  •  Вход
 Воспоминания Льва Петровича Василевского (псевдоним Тарасов) Следующая тема
Предыдущая тема
Начать новую темуОтветить на тему
Автор Сообщение
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Вс Дек 29, 2019 1:07 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного сталинского разведчика и диверсанта, соратника Павла Судоплатова - полковника государственной безопасности Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов").

ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
АГЕНТ ИНДОЕВРОПЕЙСКОГО ТЕЛЕГРАФА
(продолжение)


К сообщениям, поступившим из Абхазии, у нас в Аджарском ГПУ всегда относились с повышенным вниманием. Многочисленные факты убедительно говорили, что осевшие в двух соседних республиках контрреволюционные элементы тесно связаны и используются иностранными разведками. Недавняя же диверсия на Батумском нефтеперегонном заводе и арест активной группы сотника в Кобулети лишь подтверждали попытки иностранных разведок активизировать свою деятельность. Ко всему Батумский район представлял для наших врагов интересы с военной точки зрения. Вскоре после получения из Абхазии ориентировки о шофере Алексее Авдонине с Украины нам сообщили о возможности пребывания в Батуми некой молодой женщины, по профессии медицинской cecтры, намеревающейся нелегально бежать за границу. Кроме внешних примет, не было известно ничего. Это могло быть и правдой, и слухом, пущенным кем-то в целях дезинформации. Бывало в нашей практике и такое. Тем не менее, мы обязаны были заниматься проверкой. Дело это поручили мне и моему товарищу Валентинy Щекотихину, тоже молодому чекисту. Наш начальник, Константин Осипов, особо не выделял нас, сказав, чтобы мы занялись "прояснением" этих материалов, так как ничего более серьезного пока для нас нет.

По стажу работы Валентин Щекотихин был на год старше меня, и пребывание в таком "боевом" месте как Батуми лишний год давало ему возможность накопить несколько больший опыт. Худенький, щуплый, Валентин казался еще моложе своих двадцати трех лет. Ходил он быстро, как бы толчками, готовый в любой момент сорваться на бег. 0н явно старался подражать Осипову, предпочитая не носить военную форму. Однако при всех своих, казалось бы, мальчишеских замашках и привычках Валентин очень вдумчиво относился к порученному делу. Сперва мы попытались отыскать в Бaтуми Алексея Авдонина. Несколько дней с утра и до вечера внимательно просмотрели все архивные дела на шоферов за последние пять лет. Для этого нам потребовалось побывать в отделах кадров учреждений и рыться в делах милицейской автоинспекции. Шоферов по имени Алексей мы установили много, но по приметам, сообщенным Нифонтом, никто не походил на ночного гостя. Этим мы исчерпали все имеющиеся возможности и вынуждены были пока заняться поисками молодой особы, якобы намеревавшейся бежать за кордон. Мы решили начать с изучения архивных материалов ГПУ, касающихся нелегальных переходов границы женщинами. Таких дел за время с 1922 по 1929 год мы нашли всего четыре. Характерным в них было то, что ни одна из этих женщин не пыталась перейти сухопутную границу, все они выбирали путь морем. Это должно было иметь свои причины. Для женщин путь по горным тропам был не только труден но и таил в себе много опасностей со cтopoны бандитов-контрабандистов. Женщины подвергались риску быть ограбленными и даже убитыми.
Путь морем длительностью всего в несколько часов был короче, не требовал большого физического напряжения. Перед нами вставали два вопроса. Первый - находилась ли уже в Батуми эта женщина, и второй - кто из местных жителей мог взяться за переброску ее морем в Турцию. Мы знали, что в первые два-три года после установления Советской власти жителям соседних с Аджаристаном районов Турции - лазам - разрешалось привозить на батумский базар апельсины и продавать их без пошлины. Выяснилось, что, кроме апельсинов, привозились и некоторые заграничные товары - ткани, парфюмерия и т. п., продававшиеся из-под полы. Но скоро свободный доступ турецких фелюг на батумский базар был запрещен, а морская контрабанда не прекратилась.
Среди местных жителей, занимавшихся рыболовством, имевших парусные лодки, нашлись любители легкого заработка. Они встречались с турками в море, где и происходили контрабандные сделки. Владельцы парусных лодок, проживавшие в самом Батуми, все на виду, и наше внимание было обращено к жителям прибрежных селений. Свои выводы по этому делу мы доложили Осипову.

Как всегда, он выслушал нас с ироническим видом, однако не возражал против намеченных нами мероприятий и только сказал:
- Я переговорю с пограничниками и транспортниками. Желаю успеха!
В результате его переговоров с начальником пограничного отряда и транспортного отдела ГПУ члены организации общественного содействия охране границы были cooтвeтcтвeннo проинструктированы. Одновременно с этим мы проверили постояльцев трех гостиниц, имевшихся тогда в Батуми. В одной из ниx, принадлежавшей все ещё частному владельцу, половина комнат была занята под жилье нами. В остальных двух за последние три месяца никакие молодые одинокие женщины не останавливались, Это, конечнo, не означало, что таинcтвeннoй молодой особы не было в Батуми, она могла скрываться у кого-либо из жителей.
Прошло дней десять,
и оперуполномоченный транспортного отдела ГПУ на станции Чаква, небольшом прибрежном селении, где только-только создавались чайные плантации, сообщил, что к находившемуся на учете жителю селения Султану Болквадзе, имевшему хорошую парусную лодку и ранее занимавшемуся контрабандой, из города приезжал какой-то человек, судя по всему, русский, средних лет, блондин, в рабочей одежде. Он пробыл у Болквадзе не более часа и уехал на обратном дачном поезде, ходившем между Батуми и Кобулети. 3амеченный человек приезжал из Батуми в пятницу. Всю субботу Болквадзе работал на своей небольшой чайной плантации, а в воскресенье с утра стал готовить парусную лодку к выходу в море. Он принес из дому мачту, парус и рыболовную сеть, подтащил лодку ближе к воде. Все это могло означать, что Болквадзе собирается на рыбную ловлю. В воскресенье, во второй половине дня, в Чакву опять приехал тот же блондин. Выйдя из первого вагона, он направился по дороге к северной окраине Чаквы, достиг кукурузного поля Болквадзе и, убедившись, что за ним никтo не наблюдает, быстро свернул на,тропинку и скрылся в густых зарослях кукурузы. Тем же поездом в последнем вагоне в Чакву приехала молодая женщина. Она тоже направилась по дороге в сторону кукурузного поля. Несмотря на теплую погоду, на ней было осеннее пальто, в руках она несла большой шерстяной платок. Ежеминутно оборачиваясь, свернула на тропинку и скрылась в кукурузных зарослях. До наступления темноты комсомольцы-общественники из группы содействия погранохране не заметили, чтобы кто-либо из троих вышел оттуда. О прибытии в Чакву двух неизвестных лиц нам сообщил по телефону оперативный уполномоченный транспортного отдела ГПУ. Полученные сведения позволяли сделать вывод, что ночью Султан Болквадзе попытается куда-то везти на лодке эту молодую женщину. Недаром же он готовил свою лодку и к нему дважды приезжал пока неизвестный нам блондин. Мы уже не сомневались, что молодая женщина была именно той, которую до сих пор безуспешно мы пытались найти в Батуми. Нужно было действовать, и действовать быстро, не теряя времени. Я позвонил Осипову домой и попросил немедленно прийти в ГПУ. Вскоре он появился.
- Ну что там у вас?
Мы подробно доложили сведения, полученные в последние часы, и свои выводы о возможной попытке организовать переброску женщины уже этой ночью.
Выслушав нас, Осипов позвонил на квартиру председателя ГПУ и попросил разрешения немедленно приехать для доклада.
- Ждите меня здесь, - сказал он.
Вскоре он вернулся и сообщил, что председатель согласен с нашими выводами и, как старший оперативный начальник в Бaтуми, отдал распоряжение морскому пограничному отряду выйти в мope для пресечения возможного нарушения государственной границы. Напутствуя нас, Осипов серьезно сказал:
- Cмотритe, упустите, крепко достанется вам...


Image

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Вт Дек 31, 2019 2:06 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного сталинского разведчика и диверсанта, соратника Павла Судоплатова - полковника государственной безопасности Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов").

ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
АГЕНТ ИНДОЕВРОПЕЙСКОГО ТЕЛЕГРАФА
(продолжение)

В девять часов вечера мы со Щекотихиным явились на пристань морского пограничного отряда. Ночь обещала быть темной, без звезд. Шел обычный для Батуми нудный, мелкий дождик. Командир катера, добродушный латыш Лукст, встретил нас по-дружески. На его красноватом обветренном лице играла отеческая улыбка.
- Если Болквадзе выйдет в море, - сказал он, - мы его обязательно обнаружим. Так что не беспокойтесь.
Через час катер отошел от берега. Для уменьшения шума выхлоп двигателя был переключён под воду.
Первое время мы ещё оставались на палубе, но волны всё больше накатывались на неё, когда катер клевал носом и брызги обдавали нас с ног до головы. В рулевой рубке было тесно, и мы только мешали рулевому и Луксту. Вскоре Валентин Щекотихин, скрывая подступавшую тошноту, сказал, что пойдет в кубрик. Я тоже спустился за ним, и мы растянулись на узких матросских койкаx. Незаметно оба уснули.
Часа в два ночи Лукст разбудил нас:
- Впереди шаланда Болквадзе. Сейчас мы её нагоним!
Мы выскочили на палубу. Сколько я ни всматривался в темноту, ничего заметить не мог. Неожиданно лодка оказалась рядом с катером. Лукст включил прожектор и в рупор приказал Болквадзе опустить парус.
В ярком световом луче я заметил на корме одного Болквадзе, второго человека в лодке не было Болквадзе оставил румпель, подскочил к мачте, чтобы освободить шкот. Косой парус тяжело упал в лодку.
3акрепив её к борту катера, мы приступили к осмотру, предварительно пересадив Болквадзе на катер. На носу лодки, как обычно, имелся небольшой запалубный кубрик, в котором хранят запасные паруса и канаты. Из него мы извлекли насмерть перепуганную молодую женщину. По-видимому, она сильно укачалась и не могла стоять на ногах. Мы перенесли её на катер, оставили на койке в кубрике под присмотром одного из матросов. Захваченную лодку Лукст приказал взять на буксир, и на малом ходу мы направились обратно в Батуми, Через четыре часа катер благополучно вошел в порт. С пирса я позвонил Осипову и доложил о результатах морской экспедиции.
- Поздравляю, —- своим обычным тоном произнёс он. - Можете отдыхать, отоспаться.
- Мы хотим сразу же приступить к допросу, - сказал я.
- Не спешите с этим. Отдохните, придите в себя и дайте прийти в себя арестованным. Понятно?
Продолжение следует.
На фото - экипаж морского пограничного катера (СССР), 1920-30-е годы.


Image

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Чт Янв 02, 2020 12:38 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного сталинского разведчика и диверсанта, соратника Павла Судоплатова - полковника государственной безопасности Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов").
Особенно обратите внимание - "кровожадные" чекисты в обвинительном заключении предлагают ограничиться условным осуждением неудачливой беглянки за кордон. Вместо того, чтобы очередную "жертву" в лагерь на Соловки или Беломорканал направить. И это при том, что возглавляет ГПУ Грузии в то время (1929 год) "безжалостный" Л. Берия.

ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
АГЕНТ ИНДОЕВРОПЕЙСКОГО ТЕЛЕГРАФА
(продолжение)

5

В полдень мы с Щекотихиным вызвали женщину на первый допрос. она все еще была сильно подавлена ночным происшествием, плакала и зябко куталась в большой серый платок, хотя в комнате было тепло. Мы предложили ей стакан чаю и бутерброд и настояли на том, чтобы она съела этот скромный завтрак. Звали её Ксения. Ей было двадцать пять лет. Из имевшихся у неё документов нам стало известно, что она окончила курсы медицинских сестер и работала в одной из харьковских поликлиник. В её небольшой дамской сумочке, единственной вещью, обнаруженной при ней, находились 500 американских долларов, советский паспорт и несколько золотых вещей: кольца, брошки и часики с цепочкой. На допросе Ксения ничего не скрывала. Её отец, умерший в 1918 году в Петрограде, был членом правления Русско-Азиатского банка, одного из крупнейших в России. Семье он оставил значительное состояние в золоте и иностранной валюте. После его смерти мать Ксении намеревалась уехать с нею за границу, в США, где жил старший брат покойного отца. Однако на нелегальное бегство за границу с пятнадцатилетней дочерью и значительными ценностями мать Ксении не решилась и, чтобы не привлекать к себе внимание властей, в 1920 голу переехала с дочерью в Харьков в надежде на лучшие времена. Там Ксения вышла замуж, но брак оказался неудачным, и через год она развелась с мужем, оставив себе его фамилию. Зимой 1928 года умерла её мать. Единственной родственницей у Ксении оставалась тётка, сестра отца, Анастасия Усова, вдова офицера царской и белой армий, проживавшая в Батуми. Спустя месяц после смерти матери Ксения по приглашению тетки приезжала в Батуми. Усова рассказала ей о том, что поддерживает связь с братом, проживающим в США. Эта связь, по словам тетки, осуществлялась ею через моряков иностранных танкеров, приходивших в Батуми. Анастасия Усова уговорила Ксению, чувствовавшую себя после смерти матери очень одинокой и подавленной, уехать к дяде в США. Она уверила ее, что в Батуми у нее имеется надежный человек, друг покойного мужа, который может организовать ее нелегальную переброску в Турцию, так как на получение официального разрешения властей на выезд за границу надежд не было. Чтобы внезапное исчезновение Ксении из Харькова не вызвало ни у кого подозрений или опасений за её судьбу, Усова предложила ей возвратиться в Харьков и уволиться с работы под предлогом переезда к родственникам в один из сибирских городов. Так она должна была объяснить отъезд и всем своим знакомым. Этот план был ею выполнен, и две недели назад она вернулась в Батуми, привезла все имевшиеся у неё ценности и отдала их Анастасии Усовой для переправки через известных ей иностранных моряков за границу. Тогда же Усова познакомила ее с другом покойного мужа; неким Алексеем, который взялся организовать ее нелегальное бегство в Турцию. Об этом человеке, кроме его имени, она больше ничего не знала и рассказать нам не могла. Все дальнейшее в ее показаниях соответствовало тому, что мы уже знали из наблюдений за Султаном Болквадзе. Ксения училась в школе, а затем на курсах медсестер вместe с детьми рабочих и крестьян, среди которых у нее было немало друзей. По складу своего характера она была человеком мягким и доверчивым. Осознав допущенную ошибку, она просила о снисхождении, обещая честной работой в дальнейшем искупить свою вину. Все обстоятельства давали нам основания верить ей, а поэтому в обвинительном заключении мы предлагали ограничиться условным осуждением.

Обдумывая показания Ксении, мы с Щекотихиным пришли к выводу, что привезенные ею ценности Анастасия Усова намеревалась присвоить и не собирается переправлять через каких-то иностранных моряков за границу.
У нас возникло несколько вопросов, на которые нужно было получить ясные ответы в процессе дальнейшего следствия. Во-первых, можно ли было доверять безвестным морякам и быть уверенным в их честности? Ведь в случае присвоения ими золота и валюты ни у кого не было бы веских оснований привлечь моряков к ответственности.
Во-вторых, почему, имея ценности, состоятельного близкого родственника в США и возможности самой нелегально бежать за границу, Усова не воспользовалась этим и оставалась в Батуми? Что удерживает её здесь?

6
Протокол допроса Ксении мы отнесли Осипову. Он передал нам распоряжение сегодня же произвести обыск у Анастасии Усовой и, если нужно, арестовать её. Из допроса Ксении нам уже было известно, что Усова живет на своей даче в Махинджаури, пригороде Батуми и служит бухгалтером в одном из городских учреждений. Домой со службы она приезжает не позже шести часов вечера. Мы полагали, что только тогда ей могут быть известны результаты переброски Ксении. Об этом ей мог сообщить вернувшийся Болквадзе или таинственный Алексей.
Получив ордера на обыск и арест, мы в шестом часу вечера отправились в Махинджаури. Предварительно заехали в поселковый Совет и пригласили с собой понятых - председателя и секретаря. Николая же с автомашиной мы оставили у Совета, чтобы не привлекать к дому Усовой внимания любопытных.
Небольшой красивый домик Усовой стоял в глубине сада среди густых кустов олеандр, лавров, мандариновых и грушевых деревьев. В дверях застекленной веранды нас встретила хозяйка дома. Она держала большую, светлой масти овчарку.
- Вы Анастасия Усова? - спросил Щекотихин.
- Да, я, Что вам угодно? - спросила женщина.
- Мы из ГПУ. Просим убрать собаку. Лучше всего привязать её где-нибудь позади дома, в глубине сада.
Усова пристегнула к ошейнику поводок и в сопровождении Щекотихина отправилась за дом привязывать собаку. Когда они вернулись, я предъявил ей ордер на обыск.
- Что же вы собираетесь искать?
- Вы не сдали государству иностранную валюту и драгоценные вещи. Может быть, вы добровольно, без обыска, сдадите их?
- У меня нет никаких драгоценностей, а тем более иностранной валюты. Вас кто-то ввел в заблуждение.
При этом Усова показала несколько колец на своих руках и небольшую золотую брошку.
- Вот все.
Мы начали обыск. Тщательно осмотрели весь дом, от подвала до чердака, застеклённую веранду, на которой хозяйка хранила садовый урожай - мандарины и груши. Единственной вещью, заинтересовавшей нас, была деревянная резная шкатулка, в ней Усова хранила личную переписку и десятка два фотографий. Эту шкатулку мы решили взять с собой для внимательного изучения её содержимого. Закончив составление протокола обыска, мы с Щекотихиным подписали его, затем попросили подписать понятых и после этого предложили Усовой ознакомиться с ним, ввести свои замечания, если таковые у нее появятся.
Бегло проглядев протокол, она подписала его и, возвращая мне, спокойно спросила:
- Чем ещё могу быть полезной?
В ее словах сквозила плохо скрытая ирония. Не обращая внимания на её тон, Валентин Щeкотихин протянул ей ордер на арест.
- Придется поехать с нами.
- Вы арестовываете меня? - теперь с явной тревогой спросила Усова. - Можно узнать, за что?
- Мы предъявим вам мотивированное обвинение. Пока же собирайтесь, возьмите нужные вам вещи.
- А как же моя собака?
- Позаботимся о ней, отвезем ее в питомник пограничного отряда, там ей будет не хуже, чем у вас, - сказал Щекотихин, отправляя секретаря поселкового Совета за Николаем, который находился у машины. Нам оставалось подождать машину и, опечатав дом, сдать его под охрану председателя поселкового Совета. В этот момент с веранды в комнату вошел какой-то мужчина. Увидев нас, он что-то пробормотал и повернулся, чтобы уйти.
- Куда же вы? Вы к хозяйке пришли? - спросил Щекотихин, опуская правую руку в карман.
- Я зайду в другой раз...
- Руки вверх! - резко приказал Валентин и выхватил из кармана пистолет. - Имя, фамилия?
Я подошел к незнакомцу, извлек у него из-за пояса за спиной спортивный десятизарядный пистолет.
- Имя, фамилия, живо! - повторил Щекотихин.
- Авдонин...
- Алексей Авдонин? - с нескрываемой радостью произнёс мой товарищ. - Д-да, Алексей, - с удивлением произнес вошедший. - Что вы от меня xoтитe?
- Узнаете, если сами не догадываетесь. Вверх,вверх руки! Ну быстро!
К дому подъехала. наша машина, и Николай появился в комнате. Щекотихин приказал Николаю надеть на задержанного наручники и обыскать его. Николай извлек из бокового кармана пиджака Авдонина документы, по которым тот значился служащим кооператива в небольшом городке Зугдиди в Западной Грузии, два железнодорожных билета: один на местный поезд от Батуми до Чаквы и обратно и билет на вечерний поезд до Тбилиси. Валентин оба билета поднес к єлектрической лампочке, чтобы посмотреть на свет пробитую на ниx компостером дату. Оба билета были датированы сегодняшним днем. Mы опечатали двери, закрыли ставни на окнах, залили горевшие в плите дрова и вышли из дома.
Арестованных рассадили в машине: Усову рядом с шофером, а Авдонина между собой на заднее сиденье, не забыли захватить овчарку, на которую надели намордник. Приехав в ГПУ, мы сдали арестованных в комендатуру. Собаку же пришлось везти в питомник пограничного отряда. Со всеми этими делами мы провозились долго, порядком устали, были голодны и едва успели к десяти часам вечера забежать в столовую, чтобы наспех поужинать. Осипов, узнав, что Авдонин был именнo тем, кого мы безуспешно разыскивали, сказал:
- Не завалите дело в процессе следствия. Продумайте план допроса. Сперва займитесь Усовой.
На следующее утро я спросил Щекотихина:
- Авдонин занимается стрелковым спортом? Для чего у него такой пистолет?
- Стрелковым спортом, говоришь? Навряд ли. У него боевое оружие для каких-то определенных целей. Патрон такой же, как у мелкокалиберной винтовки. Им можнo убить кого хочешь, особенно если стрелять с близкого расстояния.
Валентин замолчал, прищурился, стараясь что-то вспомнить, а затем стукнул себя ладонью по лбу, cтал с лихорадочной поспешностью перелистывать папку с материалами.
- Смотри, здесь написано, что cтарик Нифонт был ранен из мелкокалиберного оружия! Так, так... Вот для чего у этого молодца был мелкокалиберный пистолет. Оружие как будто бы и спортивное, но вместе с тем убойное и стреляет почти бесшумно!..

Продолжение следует


Image

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Сб Янв 04, 2020 5:56 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного сталинского разведчика и диверсанта, соратника Павла Судоплатова - полковника государственной безопасности Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов").
"Теперь, когда война отошла на несколько лет назад, чекист не должен на всех оступившихся и заблуждающихся смотреть холодными глазами, хотя мы обязаны сохранять и боевую готовность". Л. Василевский.

ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
АГЕНТ ИНДОЕВРОПЕЙСКОГО ТЕЛЕГРАФА

(продолжение)

Начали мы с того, что разобрали содержимое шкатулки, отобранной у Анастасии Усовой. В ней были старые письма, главным образом переписка с покойным мужем, когда он еще был на фронте в период первой мировой войны, несколько незначительных по содержанию писем от отца и матери Ксении за 1914-1928 годы.
Большой интерес представили фотографии, вернее, две из них. На одной, датированной мартом 1919 года, были сфотографированы двое военных - офицер и солдат. Офицером был умерший в 1922 году муж Усовой, а в солдате можно было узнать Алексея Авдонина.
Кроме обычного для близких родственников посвящения, на обратной стороне фотографии указывалось место, где она была сделана или откуда была прислана. Этим местом был город Салоники в Греции. На втopoй карточке был Алексей Авдонин, сделавший короткую надпись: "Верному другу моего друга и покровителя, Алексей Авдеев. Май 1921 года. Тифлис".
Фотографии заинтересовали нас. Возникали, по крайней мере, три вопроса, требовавшие убедительных ответов и, как нам казалось, имевших существенное значение для следствия: что связывало в царской армии офицера в чине капитана с рядовым солдатом? Почему они оба оказались во время войны за границей, в Греции? Почему на фотографии восьмилетней давности вместо фамилии Авдонин стоит фамилия Авдеев?

7
Итак, Алексей Авдеев (он же Авдонин) был ночным гостем Пафнутия. У него при аресте был обнаружен мелкокалиберный пистолет иностранного производства, старик Нифонт, как показывала извлеченная из его плеча пуля, мог быть ранен только из такого оружия. Намерение убить старика могло быть вызвано только желанием избавиться от свидетеля своего ночного появления в Новом Афоне у привратника, тесно связанного с бывшим настоятелем монастыря Иосафом, а Иосаф в Абхазском ГПУ значился как агент английской разведки.
Мы оба были убеждены, что Авдонин покончил бы с Болквадзе, если бы тому удалось успешно перебросить Ксению в Турцию и вернуться в Чакву. Исходя из этих соображений, мы решили вторым допросить Султана Болквадзе.
- Где вы встречались с Авдониным? - начал Щекотихин.
- У себя на кукурузном участке.
- Почему там, а не в доме?
- Я предлагал ему зайти, выпить стакан вина и все обсудить, но он отказался, дескать, нас вместе никто не должен видеть, даже моя жена и дети.
- А на участке?
- Участок за окраиной Чаквы, невдалеке от мopя, зарос кукурузой.
- А если бы Авдонин вас там убил, тоже никто не увидел бы? - неожиданно задал вопрос Щекотихин.
Болквадзе обеими руками закрыл рот и с испугом смотрел на нac.
- Зачем убил?
- Затем, что вы ему больше не нyжны. Сделал дело, а свидетеля на тот свет!
Болквадзе обхватил голову руками и застонал, покачиваясь из стороны в сторону. Он был потрясен.
Затем рассказал, что с Авдониным его познакомила Усова, которой он когда-то сбывал контрабандные вещи, а позже, весной, работал у нее в саду, окучивал деревья, чинил ограду. На переброску Ксении он согласился, прельстившись возможностью хорошо заработать на этом деле.
Учитывая его откровенные показания, неграмотность, местное происхождение, мы решили в отношении его также ограничиться предложением об условном осуждении. Хотя я и предлагал сделать такое заключение, но не очень был уверен, что все члены особого совещания согласятся со мной. Тогда и во все последующие годы
работы в органах я помнил слова В. И. Ленина, сказанные им в речи на четвертой конференции губернских чрезвычайных комиссий 6 февраля 1920 года: "...мы должны учитывать новый переход от войны к миру, понемногу изменяя тактику, изменяя характер репрессий". Теперь, когда война отошла на несколько лет назад, чекист не должен на всех оступившихся и заблуждающихся смотреть холодными глазами, хотя мы обязаны сохранять и боевую готовность.

Продолжение следует.


Image

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Вс Янв 05, 2020 10:04 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного сталинского разведчика и диверсанта, соратника Павла Судоплатова - полковника государственной безопасности Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов").

ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
АГЕНТ ИНДОЕВРОПЕЙСКОГО ТЕЛЕГРАФА
(продолжение)

8

Константин Осипов, внимательно, но вместе с тем деликатно наблюдавший за нашими действиями, указал нам нa Алексея Авдонина как на основную фигуру начатого нами дела. Он предупредил, что допрашивать такого человека будет не просто и уж никак нельзя дать Авдонину возможность свести свою роль к переброске Ксении за кордон. Предстояло выявить более серьезно его преступления.
- Не спешите с допросами. Пусть Авдонин будет последним из допрашиваемых. Начните с Усовой, - закончил свои наставления Осипов.
И вот Анастасия Усова, сероглазая шатенка с хорошо ухоженным лицом, сидела перед нами. Она выглядела моложе своих 38 лет. Держалась спокойно, с ответами не спешила, обдумывая каждое свое слово.
Мы предложили ей рассказать свою биографию.
Не спеша она говорила о том, кто её родители, где она училась и как в 1912 году, живя в Москве, вышла замуж за молодого офицера Владимира Усова, уроженца большого села Каменка бывшей Тамбовской губернии.
Когда началась война 1914 года, муж ушел на фронт. В 1916 году он был ранен и после лечения явился к воинскому начальнику в Тамбов, получил назначение командиром батальона во вновь формируемую стрелковую бригаду, которая в марте 1917 года бьла отправлена в помощь союзникам за границу, в Салоники. В Россию Усов вернулся в начале 1919 года и сразу же вступил в армию Деникина, получив чин подполковника и назначение в военную миссию деникинской армии в Грузии, в то время находившуюся под властью грузинских меньшевиков и оккупированную английскими войсками. В задачу этой миссии входила мобилизация русских офицеров, главным образом из числа воевавших на турецком фронте и по разным причинам оставшихся в Закавказье, а также закупка и отправка из черноморских портов в Крым для армии Деникина, а позже Врангеля нефтепродуктов и продовольствия. Собственно, Владимир Усов, если верить словам Анастасии, занимался снабженческими делами, а поэтому семья, и жила в Батуми.
Усов тяжело болел тропической малярией, в то время распространенной на побережье, в 1922 году он умер, оставив жене дачу с мандариновым садом в Махинджаури.
- На какие средства куплена дача? - спросил я.
- У мужа были средства... - неуверенно ответила Усова.
- Средства, говорите? Хорошо, допустим. Объясните происхождение этих средств и в чем конкретно они выражались. Только не вздумайте yверять нас, что это были бумажные деньги, царские кредитки, керенки и тому подобное. В 1921 году, когда вы покупали дачу, эти деньги уже не имели никакой ценности. Какими бы способами ваш покойный муж ни приобрел эти средства, вы за них не несете никакой ответственности, - сказал Щекотихин.
Опустив голову и крепко сцепив руки, Усова долго молчала, а затем заговорила приглушённым голосом:
- Повторяю, что муж в деникинской миссии ведал снабжением. Для оплаты всего покупаемого в Грузии и отправляемого в Крым в его распоряжении имелись золотые русские монеты и иностранная валюта. - У кого и за сколько была куплена дача в Махинджаури?
- Не знаю, помню лишь, что ее владелец был не то полковник, не то генерал. Он бежал за границу вместе с англичанами, когда они покидали Батуми.
На вопрос, почему она с мужем не воспользовалась этой возможностью уехать, Усова ответила, что муж болел тропической малярией. Тогда я возразил, что эта болезнь требовала перемены нездорового батумского климата. Усова не ответила.
- Ваш муж был известен англичанам как представитель деникинской миссии? Он поддерживал контакт со штабом британской бригады генерала Куколиса, оккупировавшей Батумский район?
Усова кивнула головой и, сильно волнуясь, проглотила подступивший к горлу комок.
- Все же ответьте, почему вы не уехали, имея для этого все возможности. Может быть, англичане предложили вашему мужу остаться? - прямо поставил вопрос Щекотихин.
Уже в полном смущении, боясь окончательно запутаться, она не отрицала высказанного Валентином предположения, сказав, что, возможно, это было и так, но муж её никогда об этом не говорил.
Судя по вceму, Усова была уверена, что допрос будет касаться только попытки нелегальной отправки Ксении за границу, а тут речь пошла о другом, и она запуталась.
- Хорошо, оставим все это на совести вашего покойного мужа. Из сказанного вами следует, что дача была куплена на казённые средства. Так или не так?
Усова усмехнулась:
- О казне в 1921 году уже говорить не приходилось: белая армия была разгромлена и бежала за границу.
- Что же, ваш муж считал, что полученные от командования белой армии средства перешли ему по наследству? — не без иронии проговорил Щекотихин.
- Очевидно, - пробормотала женщина.
- Вы тоже так считали? - продолжал Валентин.
- А что мы должны были делать, если белые бежали? - уже явно не подумав, развела руками Усова.
- Если бы ваш муж был честным человеком, то эти средства сдал бьi Советской власти, - сказал я.
Усова молчала, ниже опуская голову.
- После покупки дачи у вас ещё осталась крупная сумма, не так ли? - спросил Щекотихин. Усова отрицательно помотала головой.
- Отвечайте, да или нет!
- Ничего не осталось... Вы же делали обыск.
- Вы не отдаете себе отчёта в том, что сейчас происходит и в каком положении вы находитесь, - проговорил Щекотихин, внимательно посмотрев на допрашиваемую.
- Почему же вы так думаете? - бормотала она.
- Хотя здесь мы задаем вопросы, я все же отвечу вам. Вы заявляете, что у вас на даче нет никаких ценностей. А где же те, чтo привезла вам Ксения?
- Спросите у нее... Она их сама где-то спрятала...
- Так и запишем, - сказал я, предлагая ей подписать эти показания.

9

У нас уже не оставалось никаких сомнений, что ценности хорошо спрятаны, их надо искать. Мы предлагали произвести второй, более тщательный обыск на даче Усовой. Осипов согласился с нами, а Щекотихин высказал мнение, что полезно было бы для дальнейшего следствия, особенно для допросов Авдонина, съездить в Тамбов и навести там справки в ГПУ.
- Поезжай, - одобрил Осипов. - Я уверен, что там в архивах что-нибудь добудешь об этих двух земляках.
Дня через два после отъезда Щекотихина мы с Осиповым отправились в Махинджаури, пригласив с собой понятых из поселкового Совета. У Осипова имелся продуманный план обыска. Прежде чем войти в дом, мы обошли небольшую усадьбу с садом, внимательно приглядываясь ко вceмy, что вызывало малейшее подозрение. Осмотрели дощатый сарай, в котором, кроме садового инструмента, ничего не было. 3ахваченным с собой щупом мы исследовали в сарае землю. Затем, войдя в дом с черного хода, обследовали там стены, пол и потолок. Так же мы действовали и во всех остальных трех небольших кoмнaтax и на чердаке.
Делали все тщательно, потратили почти весь день. Осипов злился, отпуская нелестные эпитеты в адрес "хитрой бабы".
- Знаешь, золото может быть спрятано в caмoм неожиданном месте, - несколько раз говорил он.
Мы обыскали все внутренние помещения и вышли на застеклённую террасу. На ней было сложено несколько ящиков с мандаринами, банки с вареньем, и на полу лежали навалом тыквы. Все было покрыто слоем пыли. Пришлось вскрыть банки с вареньем и исследовать иx содержимое взятыми из буфета ложками. Но ничего, кроме варенья, в банках не было. Осипов прощупал матрац, на котором спала овчарка, перетряхнул валявшиеся в углу мешки. Когда мы уже устали, Осипов машинально поднял с пола тыкву, подержал ее в руках, сосредоточенно о чем-то думая, и наконец сказал:
- Принеси кухонный нож.
С недоумением посмотрев на него, я отправился на кухню и, вернувшись, подал ему большой кухонный нoж, каким обычно рубят мясо. Размахнувшись, Осипов с силой всадил его в тыкву, рассёк ее на две половинки. Внутри ничего не оказалось. То же самое Осипов проделал со второй тыквой, из нее неожиданно для меня посыпались золотые царские пятирублёвки, в пяти больших тыквах мы нашли золотые монеты и крупные купюры английских фунтов.
Когда было закончено составление протокола обыска, уже темнело.
На следующий день Осипов достал из шкафа привезенную им с дачи Усовой одну из тыкв. С нижней стороны её была аккуратно вырезана четырехугольная пробка, через которую внутрь вкладывались монеты, пробка вставлялась на место и совершенно незаметно укреплялась заострёнными спичками, потому не выскакивала.
- Ловко придумано! - улыбнулся Осипов и положил тыкву в шкаф. - На память.

10

Я с нетерпением ждал конца двухнедельной командировки Валентина Щекотихина. Он съездил недаром и привез важные материалы, из которых мы узнали, что Алексей Авдонин (Авдеев) - сын богатого кулака-лавочника из большого села Каменка бывшей Тамбовской губернии. По невыясненным причинам он не окончил гимназии, в марте 1917 года был досрочно призван на военную службу рядовым в маршевую роту, а оттуда в один из формируемых пехотных полков. Этот полк входил в бригаду, отправляемую на Салоникский фронт Временным правительством Керенского.
Алексею Авдееву повезло - его рота входила в батальон, которым командовал земляк, капитан Владимир Усов, сын тамбовского помещика, знавший его с детства. Так Авдеев стал ординарцем офицера Усова и уже не расставался с ним до возвращения на родину летом 1919 года. Оставалось выяснить, где он был последние восемь-девять лет и что делал.
Окончание следует.


Image

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Пн Янв 06, 2020 9:47 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного сталинского разведчика и диверсанта, соратника Павла Судоплатова - полковника государственной безопасности Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов").

ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
АГЕНТ ИНДОЕВРОПЕЙСКОГО ТЕЛЕГРАФА

(окончание)

11
мы снова вызвали на допрос Усову. Она пыталась сохранить спокойствие, но теперь ей это плохо удавалось. Я перелистал том следственного дела:
- Значит, у вас не осталось никаких ценностей из средств, похищенных мужем?
- Вы в этом уже убедились.
- Нам раньше так казалось, - сказал Щекотихин, садясь напротив неё за приставной столик.
- Да, казалось! - повторил он и, взяв лежавший у меня на пиcьмeннoм столе протокол второго обыска, протянул ей.
Усова долго читала. Лицо ее судорожно подергивалось.
- Найденное у вас на даче золото и иностранная валюта принадлежат вам? - спросил я.
Усова молча кивнула. Я сделал соответствующую запись в протоколе.
- Спрашивайте... - тихо проговорила она.
Усова подтвердила тесную связь покойного мужа с Алексеем Авдеевым, неожиданно появившимся весной 1921 года в Тбилиси. Она подтвердила также, что оба они встречались с английскими офицерами и что по заданию англичан переехали в Батуми, остались там после эвакуации оккупационной бригады генерала Куколиса. Ей было известно, что по указанию, полученному от англичан, Авдеев сменил фамилию, уехал в Абхазию и пробыл там до 1925 года.
- С кем из английских разведчиков встречался Авдеев после своего возвращения в Батуми? - спросил Щекотихин.
- Встречался ли он лично, мне неизвестно, но до конца 1928 года оставлял у меня пакеты, за ними два раза в год приезжал служащий индоевропейского телеграфа Свенсон, который забирал их и только однажды оставил для него конверт. Это было в его последнее посещение, в конце прошлого года. Больше он не приезжал и, как сказал мне Авдеев, Свенсон уехал из Советского Союза, так как Советское правительство аннулировало договор с компанией индоевропейского телеграфа.
Свенсон был нам известен как резидент Интеллидженс сервис в Абхазии. Анастасия Усова оказалась, как мы и предполагали, далеко не безобидной фигурой.
Со дня ареста Алексея Авдеева прошло более месяца. Мы еще ни разу не вызывали его на допрос, и у него было время для размышления. И вот Авдеев сидел перед нами. Ему еще не было сорока лет, был он крепкий, кряжистый мужчина с волевым лицом. Первые вопросы об имени, отчестве и фамилии, месте рождения и профессии, а также предупреждение об ответственности за дачу ложных показаний были вписаны в протокол допроса. Я перевернул заполненную первую страницу и сказал:
- У нас имеются не только материалы военных архивов о прохождении вами службы в бригаде на Солоникском фронте, но и показания известной вам Анастасии Усовой. Можете ознакомиться.
Авдеев долго вчитывался в показания. Мы не торопили его. Выждав несколько минут, я сказал:
- Как видите, нам все о вас известно. Подтверждаете показания Анастасии Усовой?
- В общем подтверждаю...
На этом, собственно, закончилось ведение нами дела Алексея Авдеева - агента Интеллидженс сервис. Когда дела касались деятельности иностранных разведок на нашей территории, они никогда не ограничивались локальными рамками, где были вскрыты. Разоблаченных иностранных шпионов после предварительного следствия на месте отправляли в Центр...

На фото - Лев Петрович Василевский.



Image

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Ср Янв 08, 2020 9:08 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного сталинского резидента советской разведки, соратника Павла Судоплатова - полковника государственной безопасности Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов"). Данный рассказ особенно ценен тем, что рассказывает о буднях сотрудников ГПУ Грузинской ССР 1931 года. А кто тогда стоял во главе ГПУ Грузии? Правильно. Лаврентий Павлович Берия.

ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
БЕГЛЕЦ С УРАЛА

Случай, о котором я рассказываю, произошел летом 1931 года, вскоре после моего перевода в Тбилиси. В один из. дней я докладывал очередные дела начальнику КРО (контрразведывательный отдел - В.М.) Михаилу Захарову. В это время на его столе зазвонил телефон, Михаил поднял трубку - в ней голос одного из секретарей Закавказского комитета комсомола. он сообщил, что в комитет явился какой-то человек, интересуется военной подготовкой молодежи. Настойчивые расспросы незнакомца вызвали подозрение у комсомольского секретаря, и он просил прислать к ним кого-либо из сотрудников для выяснения личности странного посетителя. Положив трубку,.Захаров сказал мне:
- Сходи туда и выясни, в чем дело. не задерживайся.
Положив пистолет в карман, я отправился к комсомольцам. Крайком комсомола находился на соседней улице, спускавшейся с горы Давида центральной площади города, Я уже был недалеко от крайкома, когда из дверей его здания выбежал и кинулся вверх по улице навстречу мне человек. Вслед за ним выбежали ещё двое, в которых я узнал знакомых ребят из комитета, oни пытались догнать беглеца, а он уже приближался ко мне. Я продолжал не спеша шагать с нарочито рассеянным видом, не сходя с тротуара. Когда же бежавший поравнялся со мной, то я вначале даже посторонился, но затем стремительно бросился к нему, подставив ножку, с силой толкнув его обеими руками. Не удержавшись на ногах, беглец с размаху упал на мостовую. В тот же миг я заученным приёмом джиу-джитсу вывернул на cпинy его правую руку. Подоспевшие ребята помогли мне скрутить и обезоружить этого человека. Там же, на улице, мы отобрали у него два пистолета, бумажник с документами и и завернутый в газету пакет с большой суммой советских денег. Втроем мы доставили задержанного в комендатуру ГПУ.
- Кого ты там обнаружил? - спросил меня Захаров, когда я вновь появился в его кабинете.
Коротко рассказав обо всем, я выложил на стол отобранные у незнакомца оружие, бумажник с документами и деньги. Захаров молча стал рассматривать документы; затем сложил их в бумажник. Он осмотрел оба пистолета, разрядил их и убрал к себе в стол.
- Хм. Любопытно, - он взялся за телефон, чтобы позвонить в комендатуру, приказал привести к нему арестованного.
Вахтёр ввел в кабинет высокого светлого шатена с аккуратно подстриженными волосами. На нем был хорошо сшитый серый костюм, белая рубашка без галстука с расстегнутым воротом и красивые летние туфли. Человек казался спокойным, на его лице играла легкая усмешка, но внимательные глаза говорили о волнении и настороженности. Захаров указал ему на стул возле приставного столика, придвинутого к письменному столу. Пo другую сторону сел я. Захаров был человеком добродушным, с юмором; широкоплечий, физически сильный блондин с румянцем на щеках, он спокойно и с любопытством рассматривал сидевшего перед ним человека.
- Откуда у вас столько денег? - спросил Захаров, убирая со стола бумаги, отодвигая пачку с деньгами.
Неизвестный нам человек.был готов к такому вопросу, казалось, он даже обрадовался ему. Приняв слегка развязный вид, заговорил на воровском жаргоне и довольно складно, со многими подробностями, как в компании еще с одним вором они ограбили в Серпухове кассира учреждения, деньги они поделили и разъехались в разные стороны.
- Я решил завязать, - признался грабитель.
- 3начит, завязать? - с подкупающей, наивной улыбкой, ловко имитируя доверчивость и простоту, проговорил мой начальник.
Рассказ об ограблении кассира был рассчитан на то, что ГПУ возиться с вором не станет, передаст его в уголовный розыск, а там легче скрыть свое настоящее лицо.
- А почему вы заинтересовались военной подготовкой молодежи? Вопрос как будто не застал врасплох задержанного: спокойным тоном он продолжал:
- Товарищ начальник, я уже покончил с воровской жизнью. Подыскивал себе работу пo специальности. Раньше я был инструктором всевобуча, вот и пришел в крайком комсомола.
Документы незнакомца свидетельствовали, что он действительно был инструктором всевобуча.
3ахаров полистал бумаги, вздохнул неопределенно:
- Так, так... Где вы остановились в нашем городе?
- В поезде познакомился со студентом, возвращавшимся домой... Ему отдал чемодан. Адрес потерял, назвать не могу.
Нужно было спросить, откуда у него два пистолета и для чего он так вооружен? Но Захаров с этим не спешил. В раздумье барабанил пальцами по столу. Я тоже изучал лицо допрашиваемого, и беспокойство все больше овладевало мною. В это время на столе зазвонил телефон. Захаров поднял трубку. Он несколько раз повторил: "слушаюсь, слушаюсь", затем доложил: "Будет выполнено!" С ним говорил председатель ГПУ или его заместитель. Положив трубку на рычаг, он несколько секунд смотрел в сторону, о чем-то размышляя. Бросил мимолетный взгляд на лежавшие на столе документы арестованного, вырвал из блокнота листик и, быстро написав записку, передал ее мне:
- Возьми мою машину и побыстрее возвращайся.
Мимолетным движением глаз он указал мне на дверь. Я вышел из кабинета, на ходу заглянул в записку. В ней мне предлагалось немедленно отправиться по указанному адресу, произвести обыск, чтобы найти вещи арестованного и привезти их. Названы улица и номер дома, а фамилии нет. Откуда у Захарова этот адрес?

Окончание следует.


Image

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Сб Янв 11, 2020 11:51 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного сталинского резидента советской разведки, соратника Павла Судоплатова - полковника КГБ СССР Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов").
https://ru.wikipedia.org/wiki/Василевский,_Лев_Петрович
Данный рассказ особенно ценен тем, что рассказывает о буднях сотрудников ГПУ Грузинской ССР 1931 года. А кто тогда стоял во главе ГПУ Грузии? Правильно. Лаврентий Павлович Берия.
На фото - Л.П. Василевский


ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
БЕГЛЕЦ С УРАЛА (окончание)

Начало: https://vk.com/medved_0869?w=wall152246929_12272/all

Как я позже узнал, Захаров обнаружил в паспорте задержанного какой-то адрес и сделал вывод - это адрес случайного попутчика, с которым мог в поезде познакомиться задержанный. И хотя даже города не значилось, 3ахаров всё-таки предположил, что перед ним адрес города Тбилиси.
Начальник и задержанный спокойно остались в кабинете беседовать, а я уже садился в автомобиль. Шоферу Грише, старому тифлисцу, хорошо знавшему свой город, я сказал, что надо ехать на окраину тбилисского предместья Навтлуг. Через полчаса мы уже были на узкой улочке, у ветхого одноэтажного домика с небольшим садом. Меня встретила пожилая женщина. На вопрос, где её сын, приехавший из Харькова, она ответила, что он ушёл в город с друзьями.
- А где приятель, который был с ним? - спросил я.
- Он тоже ушёл, ещё раньше.
- С вещами?
- Нет, - удивилась женщина. - А что?
Я показал свое служебное удостоверение, которое произвело на неё соответствующее впечатление, и попросил показать вещи попутчика ее сына.
Она повела меня на небольшую тeppacv, выходившую в садик, показала на чемодан, стоявший под деревянным диваном.
- Я возьму его, - сказал я.
- А как же гость? - удивилась хозяйка.
- Позовите кого-нибудь из соседей, и я дам вам расписку при свидетелях. Подойдя к низенькому заборчику, она крикнула соседку. Я выдал расписку, соседка также поставила нa ней свою подпись. Моё возвращение в управление с чемоданом заняло не более полутора часов. Я застал Захарова все еще мирно беседующим с задержанным. Тот бодро рассказывал о чём-то моему начальнику.
- Ну как? - спросил меня Захаров.
- Все в порядке!
- Неси чемодан.
Приоткрыв дверь, я взял поставленный за нею чемодан. Это произвело на задержанного ошеломляющее впечатление. Страх, подлинный ужас отразился в его глазах. Руки его задрожали, судорожно задвигались, он поднял их к горлу, пытаясь ухватить ими кончик воротника своей рубашки. Его буквально трясло, как в лихорадке, он стучал зубами, пытаясь всунуть себе в рот кончик воротника. Захаров одним махом перескочил через cвой письменный стол и силой нагнул голову задержанному, не давая тому проглотить какой-то предмет, который он уже успел взять в рот. Подскочив, я обеими руками разжал рот, сунул в
зубы ему пальцы и вытащил плоскую стеклянную капсулу. Иностранные разведки снабжают своих агентов цианистым калием - последним средством в случае их провала. Ампула с ядом уже свидетельствовала, что перед нами агент какой-то иностранной разведки. Мы вызвали из санчасти врача, позвонили в комендатуру, чтобы принесли наручники. Появившийся врач обследовал арестованного, заставил его выпить успокаивающее средство.
Прошло с четверть часа, и очухавшийся от страха человек сидел, низко опустив голову. Захаров вернулся на свое место; подал мне знак поставить привезенный чемодан на стол.
- Где ключи от.чемодана? - спросил он.
Арестованный слегка повел плечами. Достав из стола большой перочинный нож, Захаров протянул его мне. В нём было несколько лезвий и разные приспособления, в том числе и отвёртка, которой я без особого труда вскрыл оба замка в чемодане.
В чемодане оказалась полная форма работника ГПУ: гимнастёрка, бриджи, фуражка и сапоги. На малиновых петлицах гимнастерки стояло по два ромба. Знаки комдива в наших органах соответствовали должности не ниже начальника отдела. По два ромба носил и Захаров, как начальник контрразведывательного отдела. Увидев форму и знаки различия, Захаров с деланным изумлением произнес:
- Ух ты! Крупная птица перед нами.
Выдержав короткую паузу, он протянул мне бланк протокола допроса, предлагая записывать показания арестованного.
- Назовите свои настоящие имя, отчество и фамилию, откуда вы родом, где жили, чем занимались и как оказались в Польше, - обратился Захаров к задержанному.
Тот молчал.
- Когда вы были переброшены на нашу территорию? О ваших контактах с польской разведкой мы,знаем.
"Откуда все знает Захаров?" - Я не переставал удивляться.
После получасового допроса шпион был отправлен в камеру. Меня разбирало любопытство: где Захаров узнал о связи этого человека с польской разведкой?
- Ничего я не знал, - неожиданно для меня очень серьёзно проговорил Захаров. - Видишь ли, несколько фактов подсказали мне, что это не вор, а шпион. Его бредни об ограблении кассира шиты белыми нитками, а два пистолета, липовый паспорт и удостоверение, которые мы еще отправим на экспертизу, очень подозрительны.
Захаров взял у меня протокол допроса, внимательно прочитал его.
- Он назвал свою фамилию, возможно, правильно. Был в шоковом состоянии, - продолжал 3ахаров. - Узнай, значится ли в розыске такая фамилия.
Я позвонил в угрозыск. Мне ответили, что есть такая фамилия, всё сходилось: имя, отчество, год рождения. Два года назад этот человек работал в одном из городов Урала. Там совершил уголовное преступление, был осужден на пять лет строгой изоляции, но по пути к месту заключения ему удалось бежать.
Мой начальник был очень доволен, в его глазах светились веселые огоньки.
- Сделаем перерыв на обед, а потом продолжим допрос.
Во второй половине дня задержанный во всём признался. В ту же ночь после доклада начальству в Центр была отправлена подробная телеграмма-донесение о задержании агента иностранной разведки. На следующий день поступило распоряжение отправить арестованного в Москву.

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Сб Янв 18, 2020 10:52 pm Ответить с цитатойВернуться к началу

Продолжаем публиковать воспоминания легендарного сталинского резидента советской разведки, соратника Павла Судоплатова - полковника КГБ СССР Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов") о годах своего становления в органах ОГПУ-НКВД.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Василевский,_Лев_Петрович
Василевский Лев Петрович родился в 1903 году в Курске. С 1927 года работал в органах государственной безопасности, участвовал в национально-революционной войне испанского народа (19З6-19З9 гг.) в качестве командира разведывательно-диверсионной группы Иностранного (разведывательного) отдела (ИНО) НКВД СССР в Испании, старшего советника Особого отдела Мадридского фронта - и в Великой Отечественной войне. Участвовал в операции по ликвидации Льва Троцкого в Мексике, за что был награждён орденом Красного Знамени. В 1945—1947 годах — начальник научно-технической разведки НКГБ СССР, заместитель начальника разведывательного бюро по атомной проблематике. Участвовал во встрече советских разведчиков с Нильсом Бором.
С 1948 года — пенсионер МГБ СССР. В 1948—1953 годах занимал должность заместителя директора Главкинопроката Госкино СССР. В 1954 году в связи с делом Берии был исключён из партии и лишён воинского звания «за политические ошибки в заграничной работе». В 1959 году реабилитирован, восстановлен в КПСС и звании полковника.
Награждён медалью «За боевые заслуги» № 1.
С 1954 года начинается его литературная деятельность, он автор документальных повестей: "В оккупированном Париже (воспоминания генерального консула)", "На земле Монтесумы", ,,После Зорге", "Испанская хроника Григория Грандэ", а также многих рассказов и очерков, Л. Василевским переведены с французского и испанского языков мемуары крупных деятелей испанской революции: Игнасио Идальго де Сиснероса "Меняю Kypc" (1967), Энрике Листера "Наша война" (1969); романы Роже Лесажа "Лунные стада" (1960), Бернара Горского "Атолл" (1970), повести Бенитоса "Путешествие к индейцам Тараумару" (1965), Анри Бурдана "Трагический рейс" (1972), Родригеса де ля Дуэнте "Африканский рай" (1972) и др. Вместе с Анатолием Горским (в годы Второй мировой войны — резидентом советской разведки в Англии) перевёл на русский язык книгу Рафаэля Сабатини «Одиссея капитана Блада».
На фото - Л.П. Василевский

ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
МЕДНАЯ СТАТУЭТКА

В батумский порт почти ежедневно приходили иностранные танкеры, и несколько их всегда стояло под наливом у нефтеперегонного завода. Команды этих судов спускали на берег, и некоторые из моряков своим поведением привлекали наше внимание. В один из дней со ставшего под налив английского танкера сошел второй помощник капитана. На его обязанности лежали деловые переговоры с нефтесиндикатом.
В тот день помкапитана, побродив по городу, поплутав из улицы в улицу, оказался перед кирхой. Он постоял перед ее закрытыми на большой висячий замок дверьми и обошёл её ограду, несколько задержавшись у задней калитки, через которую можно было попасть за ограду - к дому пастора, тоже пустому и запертому. В том, что иностранный моряк мог заинтересоваться кирхой, ничего удивительного не было: он мог быть верующим, желать посетить церковь... Вскоре иностранный моряк вернулся на свое судно.

Было чacoв одиннадцать вечера, когда он вновь оказался у кирхи. Пройдя к задней калитке и убедившись, что она не заперта, вошел внутрь ограды и подошел к небольшой двери, ведущей к алтарю, через которую обычно входил пастор. Орудуя каким-то инструментом, он быстро открыл дверь и скрылся внутри. Наблюдающий за ним чекист сообщил нам в управление о действиях иностранного моряка, мы приказали его пока не задерживать, а только наблюдать за ним. Наблюдавший сообщил, что моряк пробыл в кирхе не более пятнадцати-двадцати минут. При нем не было никаких вещей, кроме тех, какие он мог, например, yнeсти в кармане. К тому же нам было известно, что в кирхе нет никаких ценностей.
Мы долго раздумывали над таинственным ночным посещением иностранцем кирхи, а утром узнали, что тот же моряк, сойдя с танкера, направился на батумский маяк, находящийся невдалеке от центра города, между пассажирской пристанью и водной станцией. Cмoтpитель маяка, хорошо известный нам человек, не вызывавший никаких подозрений, сообщил, что моряк говорил на ломаном русском языке и хотел yвидеть смотрителя. Узнав, чтo тот смотритель уже умep лет пять назад, иностранец поспешил уйти.

Какая связь могла существовать между прежним смотрителем маяка и этим английским моряком?
Как всегда в таких случаях, мы обратились к архивным делам и быстро установили, что умерший смотритель маяка, в прошлом кондуктор царского военного флота, незадолго до начала первой мировой войны 1914-1918 годов вышел в отставку и получил по выслуге лет место смотрителя батумского маяка. Во время службы во флоте он состоял в подпольной большевистской организации, существовавшей на боевых кораблях Черноморского флота.
Но вот в начале 1925 года из Москвы в Батуми прибыл товарищ, в прошлом матрос Черноморского флота, член подпольной большевистской организации. В лице смотрителя маяка он узнал провокатора, агента царской охранки, заброшенного в подпольную матросскую организацию. Когда о предательстве смотрителя стало известно организации и было вынесено решение покончить с провокатором, охранка сумела его спрятать демобилизовать и укрыть в Батуми, где в годы 1919-1922-e, то есть во времена иностранной интервенции и власти грузинских меньшевиков, он продолжал свою предательскую деятельность, сотрудничая уже с английской разведкой. Смотритель маяка был арестован Батумской ЧК, нo к тому времени он был уже очень стар и болен. Продолжать следствие оказалось невозможным, из внутренней тюрьмы он был переведен в больницу, где вскоре умер.

Новый смотритель сообщил нам, что, принимая маяк, он видел там дочь прежнего смотрителя, совсем молодую девушку. Забрав некоторые вещи отца, она куда-то ушла. Где теперь она? Последние пять лет её в Батуми никто не видел.
Загс в те первые годы советизации тoлькo начал свою работу, к тому же гражданские браки по советским законам не пользовались популярностью среди значительной части батумских обывателей, прибегавших с большей охотой к церковному бракосочетанию. В Батуми действовала небольшая православная церковь. Мы пошли к её священнику; установили, что дочь маячного смотрителя, которой ко времени наших поисков было двадцать два года, в 1925 году, оставшись круглой сиротой, вышла замуж за грузина и взяла его фамилию. Мы узнали, что муж ее был преуспевающим батумским портным.
У молодой двадцатидвухлетней женщины был грудной ребенок. Мы не cтали вызывать её в управление, а пошли к ней домой. Стараясь не пугать и не волновать молодую мать, мы объяснили ей причину своего посещения, сказав, что нуждаемся в ее помощи - просим вспомнить кое-что об отце. Мы были уверены, что старый провокатор не посвящал дочь в свои преступные дела, но кое-что она могла видеть, слышать. Человеком она оказалась совершенно неискушенным, бесхитростным. Будучи еще девочкой, она не раз ,видела появлявшихся у них в доме неизвестных ей людей, среди которых были и иностранцы, все они сдавали отцу на хранение какие-то ценности, обычно золотые монеты и иностранные кредитки. На вопрос о том, были ли у отца знакомые из числа английских военных, оккупировавших одно время Батуми, она сказала, что один англичанин в военной форме иногда приходил к отцу. Он был интересен собой. Но ничего очень примечательного она о нем не запомнила. Разве что какую-то медную статуэтку, которую он зачем-то показывал отцу.

Она сообщила нам, что в период пребывания в Аджаристане турок и немцев отец также встречался с ними. Эти встречи отца с иностранцами она искренне объясняла тем, что все власти были заинтересованы в бесперебойной работе маяка. На вопрос Осипова, осталось ли ей какое-либо наследство, она ответила, что отец обещал "хорошие средства", которыми завещал распорядиться "с yмoм". Но он был внезапно арестован и вскоре умер, конкретно о наследстве не успел ничего сказать.
Продолжение следует

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
KOBRA
Модератор

   

Зарегистрирован: 29.03.2013
Сообщения: 661
Откуда: Планета Земля

СообщениеДобавлено: Вт Янв 28, 2020 11:12 am Ответить с цитатойВернуться к началу

Завершаем публиковать воспоминаний легендарного сталинского резидента советской разведки, соратника Павла Судоплатова - полковника КГБ СССР Льва Петровича Василевского (оперативный псевдоним "Тарасов") о годах своего становления в органах ОГПУ-НКВД.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Василевский,_Лев_Петрович

Василевский Лев Петрович родился в 1903 году в Курске. С 1927 года работал в органах государственной безопасности, участвовал в национально-революционной войне испанского народа (1936-19З9 гг.) в качестве командира разведывательно-диверсионной группы Иностранного (разведывательного) отдела (ИНО) НКВД СССР в Испании, старшего советника Особого отдела Мадридского фронта - и в Великой Отечественной войне. Участвовал в операции по ликвидации Льва Троцкого в Мексике, за что был награждён орденом Красного Знамени. В 1945—1947 годах — начальник научно-технической разведки НКГБ СССР, заместитель начальника разведывательного бюро по атомной проблематике. Участвовал во встрече советских разведчиков с Нильсом Бором.
С 1948 года — пенсионер МГБ СССР. В 1948—1953 годах занимал должность заместителя директора Главкинопроката Госкино СССР. В 1954 году в связи с делом Берии был исключён из партии и лишён воинского звания «за политические ошибки в заграничной работе». В 1959 году реабилитирован, восстановлен в КПСС и звании полковника.

Награждён медалью «За боевые заслуги» № 1.

С 1954 года начинается его литературная деятельность, он автор документальных повестей: "В оккупированном Париже (воспоминания генерального консула)", "На земле Монтесумы", ,,После Зорге", "Испанская хроника Григория Грандэ", а также многих рассказов и очерков, Л. Василевским переведены с французского и испанского языков мемуары крупных деятелей испанской революции: Игнасио Идальго де Сиснероса "Меняю Kypc" (1967), Энрике Листера "Наша война" (1969); романы Роже Лесажа "Лунные стада" (1960), Бернара Горского "Атолл" (1970), повести Бенитоса "Путешествие к индейцам Тараумару" (1965), Анри Бурдана "Трагический рейс" (1972), Родригеса де ля Дуэнте "Африканский рай" (1972) и др. Вместе с Анатолием Горским (в годы Второй мировой войны — резидентом советской разведки в Англии) перевёл на русский язык книгу Рафаэля Сабатини «Одиссея капитана Блада».
В кругах отставных сотрудников КГБ/ФСБ ходит история, в которой один из сослуживцев, попав в больницу, оказался в одной палате с Львом Василевским. Там Василевский, находясь в тяжелом состоянии произнес фразу: «А Троцкого-то я грохнул». В течение следующего часа Лев Василевский скончался.
На фото - Л.П. Василевский

ЧЕКИСТСКИЕ БЫЛИ
МЕДНАЯ СТАТУЭТКА (окончание)

Начало: https://vk.com/medved_0869?w=wall152246929_12370/all
https://vk.com/medved_0869?w=wall152246929_12422/all

Обширное помещение кирхи было заставлено тесно сдвинутыми тяжелыми скамьями и пюпитрами, обычными для лютеранских и католических церквей. Полы этого помещения были выложены большими бетонными плитами. Мы осмотрели стыки плит в передней, у входа, части кирхи. Все они подогнаны одна к другой. Тогда стали передвигать сюда скамьи с пюпитрами.
Шел четвертый час ночи, когда мы сдвинули последние скамьи и обратили внимание на деревянную подставку, куда ставят гробы покойников, когда их отпевают.' Это было продолговатое устройство шириной в метр и высотой сантиметров в семьдесят. Под подставкой- мы обнаружили плиту такого же размера, как и все остальные, но на ней был выбит небольшой крест и под ним три буквы латинского алфавита, Края плиты были слегка выщерблены, значит, она поднималась. Осипов приказал сдвинуть плиту в сторону.
Открывшееся перед нами было столь неожиданным, чтo на некоторое время привело всех в оцепенение. При мерцающем свете свечей высокие своды кирхи тонули в густом мраке, а внизу, под плитой, в глубокой могиле, заполненной морской водой, был виден деревянный гроб.
Молча мы стояли вокруг. На наших отрядчиков, еще не отделавшихся от суеверий, гроб произвел угнетающее впечатление, они были смущены и растерянны.
Молчание прервал Осипов, сказав, что гроб все же придётся поднять и вскрыть. В гробу лежал офицер...
Константин Осипов приказал Николаю немедленно отправиться на квартиру к нашему старику врачу и привезти его в кирху.
На умершем офицере был английский военный френч, широкий кожаный пояс с портупеей. На погончиках лейтенантские знаки, а на отворотах френча - небольшие крестики. Вместо же обычной рубашки с галстуком под френчем виднелся черный суконный нагрудник, плотно прилегавший к стоячему крахмальному воротнику с застежкой позади. Некоторое время Осипов все это рассматривал, а затем сказал, чтo по всем признакам умерший был военным священником - капелланом. Костю заинтересовала небольшая статуэтка, которая лежала в гробу.
- Вот это интересно! - сказал он негромко и взял руки статуэтку.
Вернулся с доктором Николай. Haш старый эскулап был рассержен ранним визитом к нему. Работая в ЧК с первых дней, он привык ничему нё удивляться. Увидев гроб, не задавая нам никаких вопросов, деловито подошел к нему и, достав из своего саквояжа резиновые перчатки, нагнулся над трупом. Затем достал лупу и через неё опять стал рассматривать глаза покойника.
- Типичный случай смерти от тропической малярии...
- Вы оставайтесь здесь. Гроб закройте, а я поеду доложу начальству, - сказал Осипов.
Он ушел, унеся с собой статуэтку. Ждать его возвращения нам пришлось часа три.
Остававшийся с нами доктор рассказал нам, что Батуми в 1920-1921 годах был оккупирован 22-й Британской бригадой микст, которой командовал генерал Куколис. Британская бригада состояла из разных батальонов.
В то время в Аджаристане свирепствовала, позже изжитая, тропическая малярия, и крепкие на вид британские солдаты-индусы умирали от неё один за другим. Так же тяжело батумская малярия отражалась и на офицерах-англичанах, но когда они заболевали, их немедленно отправляли в Стамбул или в Египет. Что же касается молодого капеллана, то доктор был склонен к тому, что он заболел и скоропостижно скончался непосредственно перед эвакуацией бригады Куколиса из Батуми. Вот его и похоронили в полу кирхи, а в гроб положили загадочную статуэтку. Спустя какое-то время, его родные, которые имелись в Англии, найдут подходящее время, чтобы забрать гроб и вывезти его на родину.
Наконец вернулся Осипов. Он сказал, что начальство распорядилось похоронить на кладбище обнаруженный нами труп. К нашему удивлению, медную статуэтку, которая казалась нам цельной, Косте удалось вскрыть. Она оказалась полой, в дупле осипов обнаружил золотые и бриллиантовые вещи.
Судя по показаниям дочери смотрителя, капеллан бывал на маяке, и мы предположили, что ценности, оказавшиеся в полости статуэтки, были зачем-то отданы смотрителем этому капеллану. Вот, оказывается, зачем приходил в кирху втopoй помощник капитана с танкера. Однако он не совсем точно знал, где и что искать, и поэтому статуэтку не обнаружил.

_________________
Мы кровью врагов земли русской напишем летопись новой Руси
Посмотреть профильОтправить личное сообщениеПосетить сайт автора
Показать сообщения:      
Начать новую темуОтветить на тему


 Перейти:   



Следующая тема
Предыдущая тема
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group :: FI Theme :: Часовой пояс: GMT + 3
Вы можете бесплатно создать форум на MyBB2.ru, RSS